музей Н.А. Некрасова в Карабихе

Карабиха (стр.4)

В декабре 1861 года с Голицыными пока был заключен доктор («контракт») на аренду усадьбы. Подписал его не сам поэт, а его брат, Федор Алексеевич. Он же, приехав вскоре в Карабиху, взял в свои руки фактическое управление усадьбой.

Печальное зрелище представляла она в ту пору.

«Деревянные галереи, соединявшие флигеля с главным домом, подгнили; каменные своды стали с краев обваливаться. <...> Арабские персики и французские сливы в оранжереях поморозил неопытный и пьяный садовник; каменные статуи, украшавшие родник, большею частью были разбиты». Добавим к этому, что и все здания усадьбы обветшали, облупились и требовали немедленного ремонта.

Как справедливо заметил А. Суслов, описание заброшенной барской усадьбы в «Кому на Руси жить хорошо» сильно напоминает усадьбу Голицыных той поры и по внешнему виду и по состоянию.

Огромный дом, широкий двор,

Над домом башня высится,

Балконом окруженная,

Над башней шпиль торчит.

Как прусаки слоняются

По нетопленой горнице,

Когда их вымораживать

Надумает мужик,

В усадьбе той слонялися

Голодные дворовые,

Покинутые барином

На произвол судьбы...

...По пруду

Тащили бредень пятеро.

«Бог на-помочь! Как ловится?..»

— Всего один карась!

А было их до пропасти,

Да крепко навалились мы,

Теперь — свищи и кулак!

Что шаг, то натыкалися

Крестьяне на диковину:

Особая и странная

Работа всюду шла.

Один дворовый мучился

У двери: ручки медные

Отвинчивал; другой

Нес изразцы какие-то.

Бродили долго по саду:

«Затей-то! горы, пропасти!

И пруд опять... Чай, лебеди

Гуляли по пруду?

Беседка... стойте! с надписью!..»

Демьян, крестьянин грамотный,

Читает по складам.

«Эй, врешь!» Хохочут странники.

Опять — и то же самое

Читает им. Демьян.

(Насилу догадалися,

Что надпись переправлена:

Затерты две-три литеры,

Из слова благородного

Такая вышла дрянь!)

— Дорожки так загажены,

Что срам! у девок каменных

Отшибены носы...

Строки эти Некрасов писал в 1873 году. Похоже, что в них отразились первые впечатления поэта от посещения Карабихи.

В этом описании — с явной иронией по адресу рушившейся, уходящей в прошлое помещичьей жизни крепостной России — выразилось отношение поэта к барской усадьбе вообще и Карабихской в частности. Оно оставалось негативным на протяжении всей сознательной жизни Некрасова и нуждается в пояснении.

В отличие от большинства писателей-современников, вышедших из дворянских семей и в какой-то мере идеализирующих барскую усадьбу и ее быт, Некрасов начал свое творчество проклятием ей:

И пот они опять, знакомые места,

Где жизнь отцов моих, бесплодна и пуста,

Текла среди пиров, бессмысленного чванства,

Разврата грязного и мелкого тиранства... («Родина»)

Отношение это можно проследить по целому ряду стихов последующих лет. В карабихский период жизни Некрасова оно проявилось в том, что за десять летних сезонов, проведенных здесь, он не воспел почти ни одного ее уголка. Симпатии некрасовской Музы были за пределами усадьбы — в деревенской избе, на мужицких полях, у подъездов палат, в лесах, на дорогах России.

Такое «умолчание» по отношению к Карабихе объясняется еще и тем, что она не связана с детством поэта, обычно окруженным розовой дымкой в воспоминаниях взрослых людей. Она была чужой для него, ибо принадлежала раньше аристократам Голицыным, для которых прошедший суровую школу первых лет петербургской жизни «плебей» Некрасов был идейным противником.

Красоты Карабихи не тронули Музу поэта. Не искал он и каких-то выгод здесь: «...покупаю не для дохода, а для собственного проживания летом», — подчеркнул Николай Алексеевич в письме отцу.

Карабиха была для него охотничьей базой, местом отдыха и работы — тем самым уголком, острую необходимость в котором почувствовал поэт в 1861 году.


... Назад     

| Главная | Наверх |
© 2012 - 2017, Некрасов в Карабихе